Автор: Каплан Борис Маркович
Из архива журнала «Юннатский вестник»
В предыдущих выпусках «Юннатского вестника» мы познакомили читателей со многими людьми, стоявшими у истоков юннатского движения: Иваном Васильевичем Русаковым, Борисом Васильевичем Всесвятским, Петром Петровичем Смолиным, Николаем Ивановичем Дергуновым, Александром Владимировичем Кожевниковым. Рассказали мы и о дружбе первых юннатов с поэтом Владимиром Владимировичем Маяковским и великим учёным Климентом Аркадьевичем Тимирязевым, но есть не менее знаковая фигура в истории становления юннатского движения — это художник Николай Алексеевич Касаткин.
«Последний передвижник»
Николай Алексеевич Касаткин родился в 1859 году в Москве, где он прожил до конца своей жизни в 1930 году. Это был очень известный художник, имевший и до, и после Октябрьской революции 1917 года высшие для художника звания: был с 1903 г. действительным членом Императорской Академии художеств, стал в 1923 г. Народным художником Республики (он первым из художников получил это звание).
Художник Касаткин («живописец-реалист», как определяют его направление искусствоведы) с 1891 года был членом известнейшего объединения русских художников — «Товарищества передвижников», в которое входили И. Е. Репин, В. И. Суриков, А. К. Саврасов, И. И. Шишкин, В. Д. Поленов, Н. А. Ярошенко, И. И. Левитан, В. А. Серов, В. Г. Перов и многие другие художники. Одним из направлений работы «передвижников» было правдивое изображение народной жизни, выражение художественными средствами общественного протеста против социальной несправедливости, угнетения и тяжёлого положения бедняков. Наставником Николая Касаткина, был сам Василий Григорьевич Перов, чью пронзительную картину «Тройка» знает, наверное, каждый. Похоже, что именно из «Тройки» происходит основное направление творчества художника Касаткина — острое выражение социального протеста, недаром его называли и «Некрасовым от русской живописи». Позже это направление работы художников стали называть «социалистическим реализмом».
Было бы неправильно представлять художника Касаткина исключительно выразителем протестных настроений в дореволюционной России. Например, его картина «Трамвай пришёл» представляет собой вполне милое, спокойное изображение сценки из городской жизни, но именно за эту картину, за работу «на потребу публике» обрушился на художника Л. Н. Толстой несмотря на дружеские отношения с ним. Такие «мирные» картины, как «Трамвай пришёл», «Девушка у изгороди», «Шахтёрка» всё же составляют меньшинство в остросоциальном творчестве Касаткина.
Неудивительно, что новая революционная власть благосклонно отнеслась к Николаю Алексеевичу Касаткину, а сам художник, как это тогда называлось, «принял революцию». И как следствие его особого положения, художнику было позволено сохранить за собой свой дом на Ростокинском проезде несмотря на реквизицию большинства окрестных дач.
Было бы неправильно представлять художника Касаткина исключительно выразителем протестных настроений в дореволюционной России. Например, его картина «Трамвай пришёл» представляет собой вполне милое, спокойное изображение сценки из городской жизни, но именно за эту картину, за работу «на потребу публике» обрушился на художника Л. Н. Толстой несмотря на дружеские отношения с ним. Такие «мирные» картины, как «Трамвай пришёл», «Девушка у изгороди», «Шахтёрка» всё же составляют меньшинство в остросоциальном творчестве Касаткина.
Неудивительно, что новая революционная власть благосклонно отнеслась к Николаю Алексеевичу Касаткину, а сам художник, как это тогда называлось, «принял революцию». И как следствие его особого положения, художнику было позволено сохранить за собой свой дом на Ростокинском проезде несмотря на реквизицию большинства окрестных дач.
Перевезли в Сокольники по брёвнышку
Сокольники, в то время окраинный район Москвы, как и соседние Останкино и Леоново, были хорошо знакомой местностью для художника Касаткина. Как пишут журналисты-краеведы, «о том, как весело играет музыка на Сокольническом круге и какие вкусные леденцы — петушки на палочке продают на просеках, Коля Касаткин знал с малолетства». Сюда мальчик ходил гулять со всей своей семьёй. Позже молодой художник во время учёбы в Московском училище живописи, ваяния и зодчества ездил с мольбертом в Сокольники на пленэр — писать живописные картины местной природы.
От отца Николаю Алексеевичу досталась дача в Марфине, откуда в молодости ему было несложно добираться до Сокольников и до других районов Москвы. Но в 1914 году художнику пришлось покинуть Марфино, поскольку оттуда ему было трудно ездить на Мясницкую: там он преподавал живопись в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, где когда-то учился и сам. И тогда Касаткин приобрёл дачный участок в Сокольниках на Ростокинском проезде. А любимый марфинский дом «переехал» сюда вместе со своим хозяином-художником: его аккуратно разобрали по брёвнышку и заново собрали на новом месте.
У художника была большая семья, он говорил: «Увидите в прихожей необычайное множество галош — не пугайтесь, заходите, это не значит, что пришла куча гостей. Это всё мои галоши, у меня 10 детей».
От отца Николаю Алексеевичу досталась дача в Марфине, откуда в молодости ему было несложно добираться до Сокольников и до других районов Москвы. Но в 1914 году художнику пришлось покинуть Марфино, поскольку оттуда ему было трудно ездить на Мясницкую: там он преподавал живопись в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, где когда-то учился и сам. И тогда Касаткин приобрёл дачный участок в Сокольниках на Ростокинском проезде. А любимый марфинский дом «переехал» сюда вместе со своим хозяином-художником: его аккуратно разобрали по брёвнышку и заново собрали на новом месте.
У художника была большая семья, он говорил: «Увидите в прихожей необычайное множество галош — не пугайтесь, заходите, это не значит, что пришла куча гостей. Это всё мои галоши, у меня 10 детей».
В этом доме после революции Николай Алексеевич открыл студию художественного образования для рабочих и их детей, он преподавал и в Лесной школе неподалёку, на 6-м Лучевом просеке. Об этом его попросил Иван Васильевич Русаков, руководитель местной власти (председатель Сокольнического Совета рабочих депутатов).
А вскоре на соседних дачах по инициативе того же И. В. Русакова начали работать юннатские кружки — в июне 1918 года открылась Станция юных любителей природы, директором которой был назначен Борис Васильевич Всесвятский. С этого началось движение юных натуралистов и тогда же зародилась дружба пожилого маститого художника с юными натуралистами и их руководителями.
И педагог, и фенолог
Николай Алексеевич Касаткин был не только художником, но и талантливым педагогом, его педагогический стаж составил 50 лет, у него было много учеников, одним из которых в своё время был и Владимир Владимирович Маяковский. Касаткин жалел, что поэт оставил живопись, хотя известно, что Маяковский продолжал рисовать: «…и рисуночков наброски сделал дядя Маяковский» — писал он в 1926 году в стихотворении «Эта книжечка моя про моря и про маяк».
Поскольку в школе при Биологической станции юных натуралистов преподавали самые разные предметы, понадобился и учитель рисования, в поисках которого не пришлось идти далеко, он жил по соседству. Среди юннатов были и внуки художника. А будучи преподавателем БЮН, Николай Алексеевич, как и все сотрудники первого юннатского учреждения, должен был вести фенологические наблюдения, делать записи о сезонных явлениях в природе.
О художнике Касаткине сохранились воспоминания первых юннатов и их руководителей.
Поскольку в школе при Биологической станции юных натуралистов преподавали самые разные предметы, понадобился и учитель рисования, в поисках которого не пришлось идти далеко, он жил по соседству. Среди юннатов были и внуки художника. А будучи преподавателем БЮН, Николай Алексеевич, как и все сотрудники первого юннатского учреждения, должен был вести фенологические наблюдения, делать записи о сезонных явлениях в природе.
О художнике Касаткине сохранились воспоминания первых юннатов и их руководителей.
Из книги «У истоков юннатского движения»
Народный художник Николай Алексеевич Касаткин жил по соседству с Биостанцией. Подвижной и общительный, он с первых же дней Октября стал активным общественником. По его инициативе для рабочих в Сокольниках была открыта студия живописи, занятиям в которой он отдавал много времени.
Николай Алексеевич часто заходил на Биостанцию, вспоминает Б. В. Всесвятский, беседовал с научными сотрудниками и юннатами, рисовал их портреты, интересовался наблюдениями в природе, был близким другом всего коллектива. Когда при Биостанции была открыта школа-колония, он взял на себя уроки рисования и руководство экскурсиями в художественные музеи столицы.
Художник знакомил ребят с историей искусства, учил их не только видеть формы и краски окружающей природы в разные времена года, но и замечать малейшие их оттенки в зависимости от освещения. Увлекшись фенологическими наблюдениями юннатов, он в свою очередь стал помогать им в работе. Его зарисовки весеннего цветения сурепки, звездчатки, живучки и массового рассеивания плодиков одуванчика отражали характерные моменты движения весны.
В то время Николаю Алексеевичу было за шестьдесят, но живость движений скрадывала его возраст. Он немало поездил по свету, встречался с известными художниками.
Из ребят, обладавших несомненными способностями и стремившихся рисовать, в школе при Биостанции сформировалась группа художников.
Заниматься рисованием, рассказывает Н. М. Коробова, мы ходили раз в неделю в художественную студию, на дом к Н. А. Касаткину. Рисовали карандашом, углем и акварелью с натуры, составляли собственные композиции. Николай Алексеевич не стеснял нас в выборе материала и предмета изображения. Если работа кого-либо из учеников ему нравилась, он оживлялся, поправлял её, давал юному художнику советы. Однако группа не только работала «для души», но и выполняла целевые задания. К празднику весеннего равноденствия, например, готовили большой плакат. На его левой, синей половине шла вереница людей, олицетворяющих ночи, на правой, жёлто-розовой — вереница, воплощающая дни. В центре стояли одинакового роста «день» и «ночь», символизирующие равноденствие. Николаю Алексеевичу идея плаката понравилась, и он сам подрисовал некоторые фигуры.
Как-то на веранду, где размещалось хозяйство энтомологического кружка, ребята принесли множество светлячков и поместили их в террариум. По вечерам, когда темнело, на веранде светилось множество зелёных огоньков. Все приходили полюбоваться. Вскоре Н. А. Касаткин показал ребятам небольшой эскиз маслом: на нём в сумерках ночи горели огоньки светлячков, освещая травинки.
Художник знакомил ребят с историей искусства, учил их не только видеть формы и краски окружающей природы в разные времена года, но и замечать малейшие их оттенки в зависимости от освещения. Увлекшись фенологическими наблюдениями юннатов, он в свою очередь стал помогать им в работе. Его зарисовки весеннего цветения сурепки, звездчатки, живучки и массового рассеивания плодиков одуванчика отражали характерные моменты движения весны.
В то время Николаю Алексеевичу было за шестьдесят, но живость движений скрадывала его возраст. Он немало поездил по свету, встречался с известными художниками.
Из ребят, обладавших несомненными способностями и стремившихся рисовать, в школе при Биостанции сформировалась группа художников.
Заниматься рисованием, рассказывает Н. М. Коробова, мы ходили раз в неделю в художественную студию, на дом к Н. А. Касаткину. Рисовали карандашом, углем и акварелью с натуры, составляли собственные композиции. Николай Алексеевич не стеснял нас в выборе материала и предмета изображения. Если работа кого-либо из учеников ему нравилась, он оживлялся, поправлял её, давал юному художнику советы. Однако группа не только работала «для души», но и выполняла целевые задания. К празднику весеннего равноденствия, например, готовили большой плакат. На его левой, синей половине шла вереница людей, олицетворяющих ночи, на правой, жёлто-розовой — вереница, воплощающая дни. В центре стояли одинакового роста «день» и «ночь», символизирующие равноденствие. Николаю Алексеевичу идея плаката понравилась, и он сам подрисовал некоторые фигуры.
Как-то на веранду, где размещалось хозяйство энтомологического кружка, ребята принесли множество светлячков и поместили их в террариум. По вечерам, когда темнело, на веранде светилось множество зелёных огоньков. Все приходили полюбоваться. Вскоре Н. А. Касаткин показал ребятам небольшой эскиз маслом: на нём в сумерках ночи горели огоньки светлячков, освещая травинки.
«Живущий неподалеку от Биостанции художник Николай Алексеевич Касаткин (дед нашего юнната) написал маслом пейзажи с изображением одного и того же участка в долине реки Яузы в различные периоды года. Эти картины прекрасно иллюстрировали фенологию местной природы» (из воспоминаний Бориса Андреевича Григорьева).
В большой библиотеке Н. А. Касаткина на стеллажах рядами стояли щедро иллюстрированные книги о художниках, по истории искусства. Он охотно давал ребятам их почитать, срисовать понравившуюся иллюстрацию.
В Третьяковской галерее бюновцы были частыми гостями. По воскресеньям любители искусства поднимались затемно и, наскоро перекусив, шли от Ростокинского проезда до места назначения. Заглянуть в зал, где в позолоченных рамах висели картины нашего учителя, мы не забывали никогда. На обратном пути мы делились впечатлениями, спорили: у каждого из нас уже вырабатывался свой вкус, свои требования. Мы побывали в Румянцевском музее, Пушкинской картинной галерее, познакомились с другими собраниями картин. Иногда эти экскурсии возглавляли наши учителя.
Так первые юннаты получали не только знания о природе, но и эстетическое воспитание.
В Третьяковской галерее бюновцы были частыми гостями. По воскресеньям любители искусства поднимались затемно и, наскоро перекусив, шли от Ростокинского проезда до места назначения. Заглянуть в зал, где в позолоченных рамах висели картины нашего учителя, мы не забывали никогда. На обратном пути мы делились впечатлениями, спорили: у каждого из нас уже вырабатывался свой вкус, свои требования. Мы побывали в Румянцевском музее, Пушкинской картинной галерее, познакомились с другими собраниями картин. Иногда эти экскурсии возглавляли наши учителя.
Так первые юннаты получали не только знания о природе, но и эстетическое воспитание.
Из книги К.А. Ситника «Николай Алексеевич Касаткин»
С первых лет революции Касаткин ведёт большую общественно-организационную и педагогическую работу. В начале 1918 года он принимает живейшее участие в совещаниях по организации государственных художественных мастерских. С 1 сентября 1918 года он является художником-инструктором отдела народного образования Сокольнического районного Совета. Находясь на этом посту, он не только развивает большую работу по художественному оформлению района, в которой принимает активное участие, но и проводит огромную работу по организации художественного образования взрослых и детей. Касаткин создаёт районную студию для взрослых рабочих и руководит ею. При студии Касаткин основывает музей популярных образцов творчества художников, вышедших из народа: Архипова, Малютина, Конёнкова и других включая и свои собственные работы; создает скульптурную мастерскую по изготовлению художественных образцов. Выпускники районной студии получали право на преподавание рисования в школе первой ступени.
Одновременно Касаткин работает на биостанции имени Тимирязева в качестве художника и заведующего студией и преподаёт рисование в Лесной школе имени Бонч-Бруевича и на учительских курсах. На его попечении находится более ста учащихся — взрослых и детей. На этом поприще Касаткин показывает себя исключительно изобретательным и инициативным руководителем, педагогом-новатором, умеющим не только привить учащимся живой интерес к искусству, но и сочетать преподавание художественной грамоты с развитием в учащихся через изображение природы подлинно научного интереса к ней, к постижению её законов, её красоты.
Одновременно Касаткин работает на биостанции имени Тимирязева в качестве художника и заведующего студией и преподаёт рисование в Лесной школе имени Бонч-Бруевича и на учительских курсах. На его попечении находится более ста учащихся — взрослых и детей. На этом поприще Касаткин показывает себя исключительно изобретательным и инициативным руководителем, педагогом-новатором, умеющим не только привить учащимся живой интерес к искусству, но и сочетать преподавание художественной грамоты с развитием в учащихся через изображение природы подлинно научного интереса к ней, к постижению её законов, её красоты.
Как свидетельствует одно из писем заведующего биостанцией имени Тимирязева, художественная студия при ней помещалась в мастерской Касаткина в Сокольниках, а на её руководителя было возложено множество обязанностей — от обслуживания музея и ведения фенологических наблюдений до руководства художественными кружками и занятиями в школе-колонии при биостанции.
Во время работы на биостанции Касаткин создаёт такие рисунки и этюды, как «Сосенки-пионерки на песках», «Три ели (борьба в растительном мире)», «Ветла, прожжённая молнией», «Август — бузина», «Борьба ели с сосной», «Ребёнок-сосна», «Осенняя окраска» и т. д. Эти работы должны были служить и образцами рисунка с натуры и своеобразными наглядными пособиями, демонстрирующими естественные научные законы, законы развития природы.
Связи с юными натуралистами у Касаткина продолжались до середины 1923 года.
Связи с юными натуралистами у Касаткина продолжались до середины 1923 года.
В книге К. А. Ситника приведены рисунки детей, написанные художником Касаткиным в 1920-е годы. С очень большой вероятностью можно утверждать, что на этих рисунках художник изобразил не просто детей, а первых юннатов, которые у него учились рисованию и которые жили рядом с ним. Поэтому эти изображения имеют не только художественную, но и историческую ценность в плане изучения становления юннатского движения в нашей стране, учитывая, что перед нами изображения реальных людей.
Дача Касаткина – главное здание юннатов послевоенных лет
Из воспоминаний художника-анималиста, писателя Валерия Васильевича Симонова, юнната 1940−1950-х годов:
«Биологическое мышление» выработать помогла Центральная станция юннатов. Она в моей жизни сыграла большую роль. К занятиям с детьми там относились очень серьёзно. Группа растениеводства была, группа садоводства, группа звероводства, кролиководства, фотокружок. Осенью устраивали Праздник урожая. Станция юннатов находилась в Сокольниках, в бывшем имении художника Касаткина. В здании было два этажа, для кружков выделены свои кабинеты. Чего там только не было! Гербарии, аквариумы, черепахи — а ещё биологическая площадка, где жили филины и другие птицы, барсуки, лисята, сурки… Цицин, директор ВДНХ, приезжал сюда. Грандиозная там текла общественная жизнь! И всё это было бесплатно. Не только занятия в кружках, но и летние поездки в заповедники, экскурсии… Созрел урожай клубники или яблок — ешь, сколько хочешь!.. Сейчас это всё — уже легенда.
Бывшая мастерская Касаткина сначала была переделана под место сбора, актовый зал. Она небольшая была, с окнами с трёх сторон. Внизу было жилое помещение. А потом построили новое здание, а в старом арендовал помещение художник Осип Михайлович Ильин. Он однажды ходил по берегу Яузы — весна была в разгаре, цвели вишни — а я сидел и рисовал стенгазету. Осип Михайлович подошёл ко мне, посмотрел на то, что у меня получалось, и сказал: «Приходи ко мне в кружок рисования!» Так, практически случайно, я попал в его кружок и всё более серьёзно стал увлекаться рисованием. У Ильина я рисовал акварели, натюрморты, постигал основы мастерства.
Вот так в течение многих лет здание дачи Касаткина служило и художественному творчеству, и юным натуралистам. На фотографии, приведённой выше, сделанной в 1954 году, виден и дом, принадлежавший ранее Николаю Алексеевичу Касаткину, видны и юннаты, работающие в саду. В том же 1954 году было открыто новое здание Центральной станции юных натуралистов и опытников сельского хозяйства, в котором и сегодня находится Федеральный центр дополнительного образования и организации отдыха и оздоровления детей. Дача Касаткина стояла до 1997 года, когда её по инициативе нашего учреждения успели внести в реестр объектов культурного наследия, но в том же 1997 году дом сгорел, сегодня здесь засеянная травой ровная площадка. А имя Касаткина носит сейчас московская улица неподалёку от Ростокинского проезда, на котором находился дом художника.
Использованная литература
Каюрова Е. Симонов В. В. — юный натуралист, художник-анималист, писатель // Страницы истории юннатского движения в России (по итогам Всероссийской акции «Летопись юннатских дел»). — М.: ФГБОУ ДО ФДЭБЦ, 2018. — С. 120−124.
Макеева М. Последний передвижник жил в Сокольниках // Восточный округ. 2022. № 34 (465). — С.17.
Ситник К.А. Николай Алексеевич Касаткин: Жизнь и творчество. 1859−1930. — М.: Искусство, 1955. — 423 с.
Стародубов Ю. Последний передвижник // Звёздный бульвар. 2012. № 6 (276). — С. 11.
У истоков юннатского движения / Сост. В. Г. Холостов. — М.: Просвещение, 1972. — 224 с.
Энциклопедия мировой живописи. Выпуск 308. Касаткин Николай Алексеевич (1859−1930) [Электронный ресурс], режим доступа https://www.stydiai.ru/gallery/encyclopedia-56/ (дата обращения 20.03.2024).
Макеева М. Последний передвижник жил в Сокольниках // Восточный округ. 2022. № 34 (465). — С.17.
Ситник К.А. Николай Алексеевич Касаткин: Жизнь и творчество. 1859−1930. — М.: Искусство, 1955. — 423 с.
Стародубов Ю. Последний передвижник // Звёздный бульвар. 2012. № 6 (276). — С. 11.
У истоков юннатского движения / Сост. В. Г. Холостов. — М.: Просвещение, 1972. — 224 с.
Энциклопедия мировой живописи. Выпуск 308. Касаткин Николай Алексеевич (1859−1930) [Электронный ресурс], режим доступа https://www.stydiai.ru/gallery/encyclopedia-56/ (дата обращения 20.03.2024).
Источник: Каплан Б. М. Художник Касаткин и юннаты: соседство, дружба, сотрудничество // Юннатский вестник. — 2024. — Выпуск 2 (90). — С. 141−146.
